Максимум

В русской, советской и российской поэзии так никто и не поднялся выше пушкинской онтологии. Хотя есть мнение, и я его разделяю, что Лермонтов был часто глубже Александра Сергеевича.

Но не выше.

Это уже своего рода игра литературоведов.

А по существу поэзия стала интересоваться человеком, но ведь эти темы мельче. "Хорошая девочка Лида" - хорошее стихотворение. Я знал Лиду. Действительно, она была хорошей девочкой. Но я её не интересовал. Не то, чтобы я был мельче, но я был во многих отношениях не выше.

Хотя были времена неимоверного человеческого подъема:

"Мы - кузнецы, и дух наш молод,

Куём мы счастия ключи.

Вздымайся выше, наш тяжкий молот,

В стальную грудь сильней стучи, стучи, стучи!".

«Поднимите, врата, верхи ваши,

И поднимитесь, двери вечные,

И войдет Царь славы!»

"Нигде не существовало ни одно нации, которая не чтила бы Бога и не признавала бы его за абсолютный максимум", - Николай Кузанский. Взято у Кривченко.

Не помню, кто сказал: «У каждого свои Альпы». Горький?

"Взобраться на высокую вершину

Не так-то просто.

Далеко на каждый

Готов поверить, что вершина есть".

Валентин Сидоров "Ступени".

Когда мы поднимаемся на высоту, мы достигаем максимума этого геодезического участка.

"Как сердце русских не постигнул

Ты с высоты отважных дум?" - Лермонтов?

"Мы строим и будем строить! Потому что мы - коммунисты - строители со дня своего рождения. Потому, что жажда созидания у нас в крови, товарищи!"

По-

сле-

до-

ва-

тель-

ность

по Ole Lukoe

00	01	02	03
04	05	06	07
08	09	10	11
12	13	14	15
16	17	18	19
20	21	22	23
24	25	26	27
28	29	30	31
32	33	34	35
36	37	38	39
40	41	42	43
44	45	46	47
48	49	50	51
52	53	54	55
56	57	58	59
60	61	62	63

Yang De-Wen

Средний мой двоюродный брат работал прорабом на стройке. И с утра, провожая его на работу, все братья пели: "Не кочегары мы, не плотники, но сожалений горьких нет!"

Все вкалывали в разных местах, но на работу они поднимались дружно. Почти погодки: веселые, бодрые, уже отслужившие, но еще холостые. В одинаковых белых майках и темно-синих трусах, они по очереди выбегали по утренней нужде к сортиру за хатой. А я плотнее забивался в кучу сваленных на меня одеял.

Вечером, принарядившись, они шли в ближайшую женскую общагу, и мне доставалось задание сбегать для них за водкой. "Ну, а класс-то жажду заливает квасом? Класс — он тоже выпить не дурак".

И тогда я от улицы Матросова через три Заречных улицы (это не метафора и даже не преувеличение, это абсолютно реальная топонимика) прибегал в продмаг и в очереди за «бескозыркой» чувствовал себя полноправным пролетарием.

Да, это были своего рода мечты о будущей жизни, - ориентир и жизненный максимум.

№ 46 Шэн – «Подъем» = «Максимум» – № 06.

"День опять прошёл впустую. Не вернуть и не исправить.
Свет становится всё жиже, обращается во мглу.
Ты ложишься. Но не спится. И опять гуляет память
По мечтам, проектам, планам, как по битому стеклу.

Ты твердишь себе: да ладно! Жизнь не может быть пустою,
Я ведь сам чего-то стою, я ведь быть не перестал.
Я дышал, смотрел на небо, любовался красотою,
Говорил с самим собою, книги умные читал.

Пусть шедевров я не создал – но ведь думал я о многом,
Размышлял и разбирался. Разве мысли – не дела?
Я запретов не нарушил – мне не стыдно перед Богом –
И ни ближним, ни далёким – никому не сделал зла.

День прошёл – и всё как надо. Завтра снова будет утро.
Что мне вздумалось томиться, что мне в голову пришло?
Ты вжимаешься в подушку, убедив себя как будто.
Но заснуть не удаётся. Больно колется стекло".

"Стекло" Любовь Сирота-Дмитрова.

* * *

Хайку:

Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи
Вверх, до самых высот!

Исса

Приложение

transition port

unilateral withdrawal

logout