Привожу тут и, все-таки довольно спорное, требование А.А. Крушинского, затрагивающее в какой-то мере и мои выкладки.

А.К.: "В первую очередь следует отказаться, наконец, от порочной практики переноса на полностью самобытный и оригинальный китайский материал шаблонов западной категориальности фиксирующих совершенно чуждый китайскому мышлению строй мышления", - "Логика Древнего Китая". - М., ИДВ РАН, 2013.

От этого тезиса, товарищи, за версту пахнет мальтузианством, прагматизмом и неверием в неисчерпаемую мощь человечества.

"Только сумасшедший мог предположить, что Луну можно изготовить в Германии. Невооруженным глазом видно, что она сделана в Китае", - И.Ю.

Такой позиции Андрея Андреевича хотелось бы решительно возразить. Невооруженным глазом видно, что отказавшись от "шаблонов западной категориальности" пришлось бы "в первую очередь" отказаться от самого понятия категория, т.к. сами знаете, откуда оно вышло и как оно пóшло. После этого нашему оппоненту останется только сам термин "китайская категоризация" заменить на "китайский строй мышления". И целуй меня везде... Но и этот шаг ведет только в тупик, где, поставив во главу угла чуждый нам китайский строй мышления, придется, в конце концов, отказаться и от попыток создания даже любых адекватных словарей китайского языка.

"...идея о том, что концептуальные ресурсы различных языков сильно различаются, бессмысленна. Аргумент, который ведет к этому заключению, в равной степени ведет и к заключению о том, что общие принципы нашего видения мира являются правильными, несмотря на то, что мы, поодиночке и все вместе, можем быть совершенно неправы, это может происходить только при условии, что в большинстве основных пунктов мы не ошибаемся. Из этого следует, что, изучая то, что наш язык - любой язык - требует для того, чтобы предоставить нам полную онтологию, мы не просто рассматриваем нашу собственную картину вещей: то что мы считаем существующим - это по большей части именно то, что существует", - Д. Дэвидсон.

Тут вспоминается одна красивая старинная легенда из книги «Цисе» под названием

"Та же Лошадь".

Эпиграф:

"И тьма витала над бездной.

  Потом Он споткнулся...

 И стало вначале слово".

                  Сергей Дубовик

Это было довольно давно. Лет - куды! - более чем за сто.

....................

Это было еще то время, когда рядом с китайцами жили чжурчжени, а рядом с чжурчженями жили скифы, а чуть западнее скифов жили греки.

И надо же было такому случиться, что в один и тот же день, где-то в четверг в четверть четвертого, каждого из представителей этих  четырех прекрасных этносов случайно ударил копытом их любимый конь, чертёнок. Очень даже запросто, в прямом соответствии с осуществлением рефлекторных реакций. Скотина!

Да по самым, да по ..., по ...

Да по помидорам. ...да неважно куда, каждый получил свое.

Повторяю: случайно, а не нарочно. Случается же такое иногда.

- Ык!, - зычно ыкнул закаленный в боях с Горгонами грек.

- Чо, больно? - спросил Пегашка, - Ну, извини, не суетись!

Грек прикрыл глаза - Кастальский ключ!

Грека, как и всех греков, звали... нет, не Фемистоклюс, его звали Грек. В тот день ему еще предстояло ехать через реку. Это был не день Бекхэма.

- Блиииин!! - протянул весёлый и хмельной Вещий Олег, который до этого удачно отпраздновал широкую масленицу с Пелагеей-ключницей. А поэтому ему уже всё было бара-бир.

И отроки тотчас с конем отошли.

Хотя, сказать по правде, какой же он скиф, если его гаплогруппа R1b?

- ... твою мать!!! - сказал чжурчжень, и закусив удила полетел догонять отряд, не заметивший потерю бойца. По невыясненным до сих пор обстоятельствам его имени история для нас не сохранила.

И только китаец, с чуждым нам строем мышления и чуждой улыбкой, сказал синхронно: "Ma... gni... fique". И снова полез за упавшим юанем под лошадь Пржевальского, пугливо прядающую ушами. Вот это-то обстоятельство и заставило всех собраться в далекой конюшне.

Взглянув на известную позу неизвестного китайца, три вышепоименованных всадника недоуменно переглянулись и спросили стоящих здесь же конюшенных: "А не проще ли было бы отвести скотину от яслей?"

- Нет, - сказали китайцы. - Ваши понятия нам совершенно чужды. Что значит "скотина"? У вас лошадь и человек, являясь экземплификациями категории субстанция, онтологически неразличимы.

И все опять взглянули на повторно скорчившегося на опилках собрата.

- Char... mant...

Кто-то раздумчиво проговорил:

- Два знака, объединенные одно темой, возносятся в символ...

- Я это и предполагал... - сказал любопытный эллин, сызмальства обретший дар пророчества, - У них схема круга не есть образ чего-то круглого, а есть правило вычерчивания окружностей.

- А вот Бородай... - начал чжурчжень.

- Который? - встрепенулся Олег.

- Юрий Мефодьевич.

- Ну.

- Тот прямо указывает, - продолжал чжурчжень, - щас это надо так и понимать, что, например, круг - тот "круг", который мы видим, - это не некая "вещь", находящаяся где-то вне нас, но прежде всего определенный стереотипный "маршрут" движения собственного нашего глаза.

- Там он еще  приводил определение Спинозы, - вспоминал Грек. - Оно, это определение, должно содержать причину. Например, круг по этому правилу нужно будет определить так: это фигура, описываемая какой-либо линией, один конец которой закреплен, а другой подвижен.

- Очень близко к китайской схеме, - закивал головой чжурчжень.

- Канту впервые удалось показать, - цитировал далее эллин, - что этот  спинозовский "истинный способ определения" (определение через операцию) есть всеобщий способ ("схема") построения любой предметности...

- Всё вокруг, да около. Если это рассматривать как попытку уклонения от воинской обязанности... - добавил своё суровый, но, как и ныне - вещий, Олег. - Обструкция, work-to-rule, мы это проходили. Десять в зубы и пять по рогам.

- Ребята, мы в межцивилизационном тупике, - догадался медиевист чжурчжень, который был знаком с проблемой истинности, - Бо Лэ оценил лошадь.

- Не в лошади дело, - сказал данаец, представлявший интересы мерина, - Можем ли мы идентифицировать удар коня, как дар небес?

- Не без труда, - отозвался Олег. - Завидует недруг столь дивной судьбе.

- Слушайте, - опять заговорил конь [ошибка в переводе, конечно - лошадь, OL.], - если вы и другие люди действительно хотите знать правду, вам лучше привыкнуть к тому, что ВСЯКАЯ ВОЗМОЖНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ имеет право на существование. Более того, эти реальности уже заняли свое место на каком-то плане существования. Больше вы не должны отрицать этот факт, относиться к нему безразлично или не обращать на него внимания. Я сам с течение последнего эона каждый раз, останавливаясь у этой гостиницы, плачу, как ребенок.

- У эмпириков источником и обоснованием всех знаний, - изрек чжурчжень, - является чувственный опыт. Scientia est potentia!

Про потенцию все поняли, про реальность никто и опять повернули головы к греку, у которого была астральная связь с папенькой.

- Спокойно! - изрёк тот. - В 2016 году по рождеству Христову за дальним синим морем, в тридевятом царстве, в тридесятом государстве будет жить женщина Люси Бэнкс.

- Баба? - перебил нетерпеливый скиф, по привычке брезгливо наступив на змею.

- Да - вторая ошибка Бога, но красива, как трех годов арабская кобылка.

- Не так. Надо говорить: сравню тебя с кобылицей, запряженной в колесницу фараона. Колеснѝца - кобылѝца, но рáдуница!

Все оглянулись, кто это сказал?

Через минуту грек, уже сбавив тон, продолжал:

- Фас, профиль, а голос! - Сирену перепоет.

- Природа, - буркнул скиф.

- И силки для мужчин, расставленные повсюду, - добавил чжурчжень.

- Женщина сотворена нам на погибель, и она источник всех наших бед (первоисточник).

- Чем прекраснее женщина, тем осмотрительнее должен быть мужчина (сценарий).

- Дыра; вся суетность жизни втекает в неё.

- Самая влекущая бездна... Есть упоение... и на краю.

Завязывался обмен мнениями.

- Говоря на языке Сократа: чем совершеннее вещь, тем реже она... появляется на рынке, - заметил чжурчжень, показывая прекрасные белые зубы, - Китайский иероглиф "женщина", два иероглифа "женщина", три иероглифа "женщина" и, наконец, "женщина - самка человека"! Если её понюхать...

- Нет! - сказал Олег, - Курить я буду, но пить не брошу!

- А если попробовать перепрограммировать её генетический код?

- Кому? Лошади?

- Нет... Да... Не женщине же, - неуверенно произнес чжурчжень. - Передача лидерства жене запрещена Кораном, "Жёны имеют столько же прав, сколько и обязанностей, согласно принятому шариату. Но у мужей прав на степень больше", Сура 2 (Корова), аят 228.

- По сей день правоверные евреи в своей ежедневной утренней молитве читают: «Благословен Бог, Царь вселенной, что Ты не сделал меня женщиной».

- Это в основном воззрения двух аврамических религий, в которых прослеживается некое поверхностное отношение к женщине. Здесь надо ориентироваться на восток, быть ближе к индуизму с его ортодоксальными взглядами на перевоплощение и карму.

- Ну-ну, если мы дождемся сюда и индуса с его отношением к парнокопытным, то получим в жбан все без различия каст.

Как потом стало известно, именно на этом месте чжурчжень разочаровался в дискурсе, по причине неэксплицированного содержания самого термина "жбан".

- Par profession un linguiste! - продолжал грек, - Вот она придет и всё нам растолкует, разжует и в рот положит. Обещаю.

- Yes! - наконец-то согласились китайцы. - Именно здесь нужно искать ключик к проблеме: о чем бы мужики не говорили, все сводится к одному ...

"Тут жители Евразии облегченно выдохнули и разошлись по своим улусам", - Н.С. Трубецкой "Европа и Евразия".

Однако китайцы так и остались тайной за семью печатями - это вам не с гептаподами трепаться. Кому-то в ночном кошмаре видится бельевая веревка, а кому-то влагалищная трихомонада.

(По работе А. Крушинского "Noli jurare in verba magistri")

Нагнулся бы Андрей Андреевич за монеткой ценою в песо к копытам Росинанта? А за евро к копытам Буцефала? А за рублем к Сивке-Бурке? Или Вам не по душе мой Вельзевул?

Всех нас ровняет Смерть. Только отвлекаясь от этой темы, т.е. мысленно спускаясь с этой горы, мы можем говорить о философии, об онтологии, гносеологии или, проще, о чьём-то сердце. И, чем дальше мы спускаемся, тем шире расходятся наши тропинки. Но с какой бы стороны мы ни поднимали бы голову, мы видим одну и ту же холодную вершину Фудзи. Ямы герменевтики...

"Суть кросс-культурных различий не в том, что одно и то же называется по-разному, а в том, что в одной культуре называется одно, а в другой другое", - И.Ю.

Вот что утверждают люди, работающие непосредственно с текстами:

"Культурный код - минимальная или минимализированная креативно-ментальная структура, насчитывающая от  трех до двух элементов. Она сродни общекультурному мыслительному коду "тезис - антитезис - синтез" с утратой третьего члена в модернистской структуре. Важно, что этот код субстанционально идентифицируется в самом тексте (не так, как, например, "тема", "идея", "замысел" и проч.). Он представляет собой запись единообразных элементов высочайшей абстракции, что-то вроде компьютерной записи через "ноль-единицу". Третий элемент стоит, не будучи результатом, особняком, "распирая" до разумного художественного предела сюжетно-семиотического пространства текста. Его генетика в классической культуре - морально-нравственного происхождения. Так, в кодо-генетическом ряду "жизнь - смерть - любовь" или любом ином вариационном ряду смысловых первоэлементов (например, "любовь", "жизнь", "смерть") третий член является не результатом синтеза-анализа предшествующих соответственных элементов, а индексом нравственного завершения и оценки, совпадающих с завершением текста", - А.К. и Н.В. Устинины в "Понимание менталитета и текста", Тверской гос. ун-тет., 1995. 

愛情 金書

Приведу большой, но, как мне кажется, важный для этого момента, кусок работы Е.Н. Шульги:

«В основе герменевтической стратегии, как известно, лежит понимание мира как ценностного значащего “текста”. Понятие “текст” выступает здесь как метафора, передающая как действие, интерпретируемое действующим лицом, так и передающая смысл действия относительно “внутреннего интерпретатора”, который осуществляет тем самым метаинтерпретацию. “Текст” культуры не является предметом пассивного “потребления”; он конструируется из элементов доступных дискурсов и структурирован сквозь призму недискурсивных восприятий из ежедневных интеракций. Практика обнаружения специальной интерпретации реализуется в условиях ограниченного характера дискурса и неизменности возникновения различий и неведения, источники которых эпистемология усматривает в различии типов знания, а социология – в различии форм социальной жизни.

Отказываясь от примата рациональной логики, герменевтика уравнивает различные (часто противоречащие друг другу) способы построения субъективных интерпретаций. Отсутствие компетенции в понимании мира и связанная с ним относительность знания высвобождает способы рациональности, содержащиеся в повседневной социальной практике. Возможные способы использования знания лежат в основе отделения рациональности в прагматическом смысле (принятом до сих пор) от рационализации мира в смысле коммуникативной рациональности. Определителем так понимаемой рациональности является способность к интерсубъективному взаимопониманию, согласовываемому в актах коммуникации». - «Проблематика предпонимания в герменевтике, феноменологии и социологии». - М., ИФРАН, 2004.

"Счастлив тот, кто познал тайную сущность вещей", - Вергилий.

"...красота листьев и камней, и человеческих лиц, и облаков слеплена одним и тем же мастером, и слабое дуновение ветерка меняет и расположение листьев относительно друг друга, и их оттенки. Рябь на воде приобретает новый узор, умирают старики, и вылупляется молодь, а облака тем временем преобразовались в воду, были выпиты людьми и животными и вошли в почву вместе с их растворившимися телами", - Улицкая.

Ведь в человеке не одна только физическая сторона; в нем и духовная сторона есть, и есть — больше того — есть сторона мистическая, сверхдуховная сторона.

Опять же Александр Ткаченко - "Ирония и премудрость": "Читая книгу «Цисе», каждый из нас становится как бы соавтором прочитанного, вплетая в смыслы и образы любого текста свой личный опыт, замешивая на одной палитре краски, предложенные автором, и свою собственную цветовую гамму. Из этих двух компонентов – авторской идеи и читательского восприятия – и складывается то, что принято называть прочтением. Хотя, конечно же, существуют общие культурные коды, позволяющие людям, воспитанным в одной традиции, читать написанное без существенных расхождений в понимании. Но уж если эти коды не совпадают, если нужно прочесть текст, родившийся в иной культурной среде, тут возможны самые неожиданные смысловые развороты".