"И цзин". Реконструкция

Попытка воссоздания первичных понятий древнекитайского памятника на основе свободных ассоциаций

Авторская страница Ole Lukoe

Интродукция

Реминисценции

"Нормальные люди не спят,
они сторожат Лонгефльер*,
на трепетных ветках сидят
и слушают музыку сфер".

Манго-Манго (А. Гордеев)

Вс. Иванов начинал свой роман «У» с примечаний к нему. По-видимому, так должен был раскрываться некий литературный прием, но и практический смысл в этом немалый – возможность заранее прояснить определенные моменты текста. Читатель сразу с ними осваивается, запоминает и потом уже не лезет в комментарии.

Я же хочу заглянуть чуть дальше и начать эту работу даже не с ее критического разбора, а, прежде всего, с обвинения себя в непростительном дилетантизме, чтобы не напрягать потом ученый люд в излишних движениях.

Да. Так уж, к сожалению, у нас повелось – каждый со своим ситцевым рылом непременно лезет в калашный ряд: «Слышало, слышало вещее мое…». Уж сколько об этом говорилось и писалось! Из последних прекрасных образов можно вспомнить и Кривоносика у Шукшина и Гладышева из «Чонкина». «Вот этот бесконечно заинтересованный субъект ни в коем случае, и ни за какие деньги на свете не откажется от своего бесконечного интереса вплоть до последнего мгновения жизни».

Т.е., еще раз: «Тварь ли я дрожащая или право имею?»

К вящему ликованию нашего народонаселения такой вопрос давно не стоит на повестке дня - «Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути». Это у всех у нас. И, уж тем более, у каждого топорик лежит на видном месте** - «Наших слёз разрывная сила». Что в полной мере характеризуется гениальным прозрением Платонова: «Не дремлет разум коммуниста, и рук его никто не отведет!» Поэтому сразу предупреждаю:

- я не являюсь синологом и даже не знаю ни слова по-китайски;

- я не гуманитарий, хотя в институте у меня была пятерка за те крохи прослушанного в обязательном порядке институтского курса по философии, которые представляют собой не только отрывочные взгляды, но и мешанину из воззрений людей, принадлежащих к самым различным школам;

- я никогда не занимался научной работой, поэтому плохо помню физику и еще хуже математику:

"Я не чикался на курсах, не зубрил сопромат,

Я вполне в научном мире личность лишняя".

И, наконец, честно признаюсь, – я не мучился годами в трудах и потугах над разгадкой «Книги перемен».

"Все, что сбыться могло,

Мне, как лист пятипалый,

Прямо в руки легло", - только этого, как известно, мало.

75% всего объема предлагаемой работы мне стали ясны в 1994 году, сразу же по прочтении «И цзин» [1]. Но тогда я не придал этому никакого значения, так как посчитал это свободной игрой ума. В 99 году мне попался перевод Яковлева [2]; я вспомнил свои первые догадки, зачем-то записал их, пополнив еще процентов на десять, и опять все забросил. И только в декабре 2003 года, под впечатлением от книги Фирсова [3], я решил довести свои догадки до логического конца, что и сделал без особых усилий к концу марта 2004 года. Затем потребовалось какое-то время, чтобы осмыслить и более или менее упорядоченно изложить эти экзерсисы. Но вся словесная эквилибристика, которой я для наукообразия напичкал промежутки между своими ассоциациями в V части, ни единым словом не принадлежит мне, – это только фрагментарный конспект чужих работ (конечно, кроме тех случаев, когда я употребляю оборот «по-моему»). И заранее прошу извинить меня за отсутствие обязательных отсылок к первоисточникам: многие цитаты просто на слуху у каждого, а многие источники я и не помню.

Опубликовать все это в Интернете меня подтолкнула одна фраза в самом монументальном труде по синологии, вышедшем в 2006 году: «... видимо, сейчас наиболее актуальна задача реконструкции имманентного облика понятийно-категориального аппарата традиционной китайской философии», - [18: 76].

Раз - актуальна, ребята, получите.

В этой энциклопедии я прочел всего лишь одну статью, но несколько раз осмелюсь воспользоваться ею. Поддерживая позицию авторов этой книги, я старался охватить все наиболее важные и несводимые друг к другу понятия, а не только те, которые могут быть квалифицированы как категории [там же].

Однако ни в коей мере я не собирался сводить всё к "китайской рулетке".

Хотя... Приведу здесь абзац того, что думают по этому поводу или в этом отношении (о корреляции различных семантических сфер) умные люди: «Такие классификационные таблицы*** представляют собой нечто вроде сети отношений, являющейся языком описания мира и основой так называемого "координирующего" или "ассоциативного" мышления, характерного для культур рассматриваемого типа», - Топоров.

Свою задачу я видел в том, чтобы выявить взаимно-однозначное соответствие между названием гексаграммы и содержанием понятия выводимого в процессе свободных ассоциаций. И, в конечном счете, поставить знак равенства между первым и вторым.

Я был бы глубоко наивен, если бы действительно считал, что мои ассоциации совпали бы с ассоциациями китайского читателя "И цзин". Любые ассоциации в языке, в речи, неразрывно "связаны с культурой как целое - историей страны, ее географией, религией, детскими сказками, литературой, технологией и так далее". Потому свою реконструкцию я никому не навязываю - это моя игрушка.

К сожалению, что ещё надо было сделать, и чего я не сделал по своей лености, так это не проверил свои выводы. Было бы интересно обратным рассуждением от полученных понятий прийти к названиям гексаграмм.

Вот в таком виде свои убедительные предположения и не менее блестящие соображения по многовековой проблеме «И цзин» я и представляю сейчас глубокоуважаемой публике в этой работе.

----------------

* - что такое "Лонгефльер", не знаю. Я всегда пел: "Они сторожат монгольфьер".

** - см. Пушкин А.С. Сказки. Л., Лениздат, 1949, стр. 86.

*** - см. Карапетьянца.